Вопросы, которые мы задали Владимиру Левченко, собраны из самых громких заголовков последних недель. Тех самых, которые разлетаются по таблоидам и информационным лентам, создавая иллюзию осмысленной дискуссии. «Нефть рухнет?», «Крах доллара неизбежен», «Европа замерзает», «Китай захватывает рынки», «Россия проигрывает энергетическую войну», «Золотой век США подходит к концу», «Иран на грани распада», «Мировая экономика в предсмертной агонии» — за каждым таким штампом стоит либо поверхностное прочтение, либо сознательное искажение, либо многолетняя информационная стратегия, направленная на формирование нужной картины мира.

Мы не случайно собрали эти вопросы вместе. Они — слепок того, как сегодня «упаковывается» реальность: в яркие, пугающие, упрощённые конструкции, которые удобно тиражировать и практически невозможно проверить. Но у них есть одна общая черта — почти все они исходят из логики, которая десятилетиями навязывалась как единственно возможная. Логики Вашингтонского обкома, как её называет наш собеседник.

Владимир Левченко — экономист, публицист, человек, который предсказывал кризисы, когда о них ещё не писали в мейнстримных СМИ. Он не даёт интервью каждый день и не стремится быть удобным для формата «вопрос — ответ». Его ответы ломают не просто отдельные тезисы, а саму оптику, через которую мы привыкли смотреть на происходящее. Он не спорит с цифрами — он оспаривает допущения, на которых эти цифры собраны. Он не отрицает факты — он показывает, что за ними стоят иные смыслы.

Этот разговор — не про угадывание курса доллара или прогноз цен на нефть. Он про то, как не стать заложником чужой информационной матрицы. Про то, что экономика — не игра в циферки, а способ организации жизни. И про то, что в мире, где всё перемешалось, единственный надёжный компас — это собственная ответственность и отказ следовать навязанным сценариям.

Мы разбиваем паттерны. Мы выходим за рамки привычных заблуждений. Мы начинаем.

«Сценарий, по которому вас заставляют жить, написан не вами»

«Мы живём, чтобы жить, а не ради циферок»

Экономист и публицист Владимир Левченко — о том, почему старый мир рушится, а новая реальность требует иного мышления, о том, как распознать информационную атаку и выйти из-под чужого контроля

Вместо предисловия

Татьяна Бурмагина: Владимир, доброго дня. Мы подготовили для Вас ряд вопросов о текущем кризисе, его влиянии на Россию, Европу, Ближний Восток и глобальную финансовую систему. Но прежде, чем мы начнём, Вы хотели сделать важное заявление.

Владимир Левченко: Да, Татьяна, спасибо. Прочитал я Ваши вопросы. И, прежде чем на них отвечать, нужно сделать важный дисклеймер.

То, как они заданы, как сформулированы… если отвечать именно по их формулировкам, то первое — ответить на них невозможно. Потому что они сформулированы в логике учебника Вашингтонского обкома экономики. И если всё-таки на них отвечать, то это будет жёсткое введение в заблуждение аудитории — чем, собственно, и занимаются девяносто, наверное, даже девяносто девять процентов всех мировых СМИ.

Поэтому я буду смотреть на то, что Вы написали, но отвечать в немного ином формате.

1. О России как победителе кризиса

Вопрос: Владимир, Вы назвали Россию главным победителем этого кризиса. Но давайте посмотрим на цифры: да, нефть выросла до $100+, но санкционный потолок и логистические сложности мешают нашим компаниям монетизировать этот «золотой баррель» в полной мере. Минфин Бессента временно разрешил продажу 130 млн баррелей российской нефти, но срок лицензии истекает 11 апреля. Насколько устойчив этот выигрыш? Мы говорим о долгосрочном сдвиге или о краткосрочной конъюнктуре, которую нужно успеть «отоварить»?

Владимир Левченко: Что касается цен на российский экспорт… Давно, очень-очень давно нужно перестать обращать внимание на то, что делают Соединённые Штаты.

Мировой рынок энергоносителей — нефти, газа, именно энергоносителей — вошёл плотно, уже вошёл в новый растущий суперцикл. Примерно такой же, как с 1973-го по 1980-й или с 2001-го по 2008-й. Там минимум был, правда, в 1999-м, но сейчас мы, если брать эти параллели, находимся где-то в конце 1973-го или в начале 2002-го. И никакие санкции, ничьи, никакого Трампа, который мнит себя главным сатанистом человечества, — ничего не в состоянии с этим сделать.

2. Об индустриализации и структурных реформах

Вопрос: Вы призываете к «индустриализации по-сталински». Но если посмотреть на структуру нашей экономики сегодня — высокая ключевая ставка (18%), дефицит кадров, закредитованность бизнеса — есть ли у нас институциональные ресурсы для такого рывка? Что должно произойти, чтобы эти ресурсы высвободились? И не повторяем ли мы ошибку 1970-х, когда советское руководство восприняло нефтяной шок как «вечный» тренд и не провело структурных реформ?

Владимир Левченко: Я ни в коем случае, никогда не призывал к индустриализации или к чему бы то ни было ещё по чьим бы то ни было лекалам из прошлого. Параллели с прошлым не являются железобетонными рельсами, по которым надо ехать.

Первое. Те факторы, которые Вы приводите — высокая процентная ставка, дефицит кадров, тем более закредитованность бизнеса, — это как раз и есть топливо, тот компост, на котором и будет строиться эта… ну, если так можно выразиться, новая индустриализация. Хотя, повторюсь, термин просто запредельно кривой. Так выражаться нельзя, потому что люди начнут опять проводить ложные параллели.

И вообще, это основной риск: текущий цикл роста цен на энергоносители, на продукцию нашего экспорта, может привести к почиванию на лаврах, как это было в 1970-е, и далее — к большим потрясениям. Как тогда — развал Советского Союза. Риск этот есть, но, исходя из нашей реальности, я считаю его достаточно низким. К сожалению, не символическим, совсем не минимальным, но очень низким.

Почему? Потому что кроме 1970-х были ещё и 2000-е, о которых я говорил. И наше руководство, наша страна воспользовались тем периодом очень здорово. Но в отличие от 2000-х, что мы имеем сейчас? Мы имеем уже серьёзную борьбу с бегством капитала. Если в 2000-е наша страна была придатком Запада и часть создаваемой стоимости вывозилась в качестве уплаты дани дяде Сэму, то сейчас это уже кардинально изменилось. Поэтому, исходя из происходящих процессов, у нас есть все шансы воспользоваться ситуацией.

Ну и естественно, западные СМИ, которые, как говорят многие адепты западной пропаганды, не могут лгать, ибо демократия и свобода слова… Однако, как мы видим, они только и делают, что лгут. Так что нужно их поменьше слушать.

3. О Европе: проигравший или переформатирующийся игрок?

Вопрос: Вы говорите о Европе как о проигравшей. Но есть нюанс: европейские рынки падают, но их оборонные сектора растут. Rheinmetall, Thyssenkrupp, французские производители вооружений — это новый драйвер. Может быть, мы наблюдаем не просто «добивание» Европы, а её переформатирование? Если США переключают внимание с Украины на Ближний Восток, а Европа остаётся один на один со своими принципами (как было с санкциями), не становится ли она более самостоятельным игроком — пусть и более бедным?

Владимир Левченко: Европа теряет практически всё. Рост оборонного сектора — это стандартная история, чтобы показать: «Смотрите, все проблемы в Европе — из России. Нужно снова идти на восток, обокрасть Россию — и тогда у нас всё будет хорошо». Потому что с точки зрения западных европейцев весь мир — это их рабы, и мы все должны быть счастливы быть их рабами.

Но ключевой момент: мы вообще ни разу не рабы по отношению к Вам. В случае с нами, с жителями России, всё наоборот. Мы никогда не были рабами, оттого они нас не понимают и так ненавидят. Мы просто перестанем уважать эту самую Европу.

Европа стремительно летит — не больше и не меньше — к голоду. С учётом землетрясения на их долговом и энергетическом рынках, падения конечного спроса во всех ключевых регионах, куда Европа экспортирует свои товары, и падения конечного спроса внутри самой Европы… У них очень большие проблемы, и у них нет вообще никакого плана. Не то что плана — даже мысли, как с этим быть.

Единственное у них: драйвер голода в Европе — «русский виноват, нужно идти забрать еду у русского». 600-миллионная Европа будет пытаться идти забирать еду у 150-миллионной России с принципиально иной культурой… Много раз уже в истории было, и всегда заканчивалось одинаково. Сейчас для Европы это закончится намного серьёзнее, чем Вторая мировая война.

4. О Ближнем Востоке: Дубай и арабские монархии

Вопрос: Вы назвали Дубай «Вавилонской башней», которая рухнула, не долетев до орбиты. Но мы видим, что Саудовская Аравия смогла перестроиться: трубопровод Янбу работает на пределе, экспорт через Красное море вырос с 1.4 до 3.8 млн баррелей в сутки. Это не крах, а адаптация. Возможно, мы недооцениваем способность арабских монархий к быстрой перестройке? Или Вы считаете, что их уязвимость — в отсутствии собственного «человеческого капитала», который нельзя купить за нефтедоллары?

Владимир Левченко: Регион Персидского залива может существовать как одна из частей развитой человеческой цивилизации только в условиях запредельной, подчеркну, запредельной глобализации. Когда стоимость ресурсов, которая есть в Персидском заливе, просто кратно, подчеркну, кратно превышает стоимость добычи этих ресурсов — она формально дешёвая. Стоимость ресурсов региона кратно перекрывает стоимость жизни и вообще нахождения хоть какого-то — даже не значимого, а в принципе хоть какого-то — количества людей в этом регионе.

Идея построить там многомиллионный город в безжизненной пустыне, который может жить исключительно комфортно в тотальной глобализации, когда логистика не стоит абсолютно ничего… Ну почему мы в Оймяконе не решили ещё одну Москву построить? Ну, или, окей, в Оймяконе нет моря. У нас есть Анадырь — там даже не море, там океан. Да и климат, в общем-то, да, наверно, помягче, чем в Дубае. И, собственно, жители Анадыря по большому счёту прокормить себя могут, в отличие от жителей того же Дубая. Это первое.

Второе. Безусловно, перекрыть Суэцкий канал и Баб-эль-Мандебский пролив немного сложнее, чем Ормузский, но лишь немного. И то, что мы видим, — это просто ещё один шаг в сторону деглобализации.

Ну и ещё один момент. Страны региона — ни одна из стран региона, кроме, как мы видим, Ирана, — ну, это и так было понятно, — не в состоянии себя защитить вообще ни в каком виде. И даже не пытались этим заниматься. Внимание, вопрос: если они начнут тратить ещё хоть какие-то деньги на то, чтобы они могли хоть как-то себя защитить, что будет с рентабельностью их функционирования? Ответ очевиден.

5. Об Иране: почему он держится

Вопрос: Иран, несмотря на удары по ядерным объектам и потерю лидера, держится. Сплочение под внешним ударом работает. Если этот сценарий реализуется — Иран не падает, а консолидируется — что это значит для долгосрочной расстановки сил в регионе? США вкладывают миллиарды, но не получают политического результата. Это ловушка или осознанная стратегия?

Владимир Левченко: Вопросы про Иран и Китай опять же заданы из той реальности, которая как в известном анекдоте про рыбку. Мужик поймал золотую рыбку и говорит: «Рыбка, хочу, чтобы у меня всё было». Она ему отвечает: «Мужик, у тебя уже всё было». Вот это про то, что «уже всё было».

Иран держится на том, что у них есть реальные человеческие ценности. И, как мы видим, значительная, возможно, даже большая часть населения Ирана придерживается именно этих реальных ценностей, а не продаёт свою жизнь дьяволу — вернее, отдаёт, да ещё и приплачивает за это, — ради того, чтобы быть причастной к манипуляциям, которые последнее время осуществляет американский президент Трамп.

Нам до этого ещё далеко. И не существует вообще никакой силы, которая бы могла с этим справиться. Бог остаётся Богом, а дьявол — дьяволом.

6. О Китае: бумажный тигр или новый центр силы?

Вопрос: Вы сказали: «Это мы нужны Китаю до зарезу, а не наоборот». И что Китай станет сговорчивее. Но давайте посмотрим на структуру: Китай — крупнейший импортёр иранской нефти, которая сейчас де-факто выпала из легального оборота. Иран ищет новые каналы сбыта, Китай ищет стабильные поставки. Разве это не ситуация взаимной зависимости, а не одностороннего преимущества? И что значит «сговорчивее» применительно к Пекину — уступки по Тайваню? По технологическому суверенитету? По новому шёлковому пути?

Владимир Левченко: Что касается Китая… Китай — это классический бумажный тигр. Англосаксы и Китай почувствовали себя каким-то большим тигром. А сейчас Китай ставят обратно на место. И у Китая на базовом уровне просто нет никаких вариантов этому противостоять.

7. О новой индустриализации и китайском оборудовании

Вопрос: Вы говорите о «шансе провести новую индустриализацию» на базе китайских заводов, скопированных с западных образцов. Но китайское оборудование — это часто копии, а не оригиналы, и без западных компонентов оно может оказаться неконкурентоспособным. Как мы решаем эту дилемму? И не превратится ли эта «новая индустриализация» в замену одного импортного игрока другим, без создания собственного технологического суверенитета?

Владимир Левченко: Когда я говорю про новую индустриализацию с использованием китайской промышленности, чтобы китайцы пришли к нам и поставили те заводы, которые есть у них, я говорю про минимальные технологические… ну как бы это правильно сказать? Про производство самого, так скажем, примитивного ширпотреба, которым, в том числе, является китайский автомобиль. Ну с автомобилями немножко сложнее, потому что для их производства всё-таки нужен некий ёмкий внутренний рынок. У нас вообще никакого внутреннего рынка нет — благодаря искусственно заниженным процентным ставкам в течение всей нашей истории.

Я ни в коем случае не говорю про индустриализацию на базе каких-то серьёзных новых технологий. Серьёзные технологии для нового технологического уклада способны сгенерировать только мы. И это вообще отдельная задача от всех остальных, и решается она абсолютно не экономическими методами.

Поставить себе, грубо говоря, завод по производству игрушек — дешёвый, потому что для китайцев их заводы нерентабельны и игрушки уже просто некому поставлять, в обмен на определённые потоки нефтегаза, — хорошая история. Или завод по производству чего-то, например тех же автомобилей, что будет покрывать наши внутренние потребности, — тоже хорошо. Поэтому мои тезисы про индустриализацию за счёт китайских технологий — именно про это, не более того.

8. О США: мусорный контент и реальная экономика. О Трампе и санкциях

Вопрос: Вы сказали: США вкладываются в супертехнологии, результатом которых становится «мусорный контент». Это сильный тезис. Но если посмотреть на реальные инвестиции — CHIPS Act, IRA, развитие нефтедобычи — США делают ставку и на реальный сектор тоже. Возможно, мы наблюдаем не «ошибку ставки», а двойную стратегию: технологический рывок для будущего + энергетическая самодостаточность для настоящего? У кого больше шансов в этом забеге?

Трамп, по Вашей логике, идёт ва-банк. Но его 48-часовой ультиматум Ирану показал, что жёсткость риторики не всегда подкреплена готовностью к действию. Если США не смогут быстро завершить конфликт, а издержки будут расти ($28 млрд уже за три недели), что произойдёт с американской экономикой? И главное — как это скажется на выборах 2026? Временное снятие санкций с России и Ирана выглядит как паллиатив, а не стратегия.

Владимир Левченко: Никаких издержек в заливе Соединённые Штаты не несут. 28 миллиардов долларов за три недели, как Вы написали, — это даже не пыль под ногами. Даже если бы было 280 миллиардов за три недели, это была бы пыль под ногами для американской финансовой системы. Это первое.

Про снятие санкций… Это прям редкий идиотизм, прошу прощения. Комментировать глупо, потому что любой разговор о снятии санкций — это манипуляция, заманивание. Как я говорил в конце 2021 года, за два месяца до начала СВО: санкции снимут, когда наши войска возьмут Лондон.

Основной вклад в американский ВВП делает именно тот самый мусорный контент ИИ. Поэтому всё, что они делают остальное, якобы инвестиции в некий реальный сектор, — это опять же даже не пыль под ногами.

С точки зрения энергетики, война в заливе — одна из целей США в этом конфликте — это как раз закрепление лидерства Соединённых Штатов, как это было и в 1970-е, и в 2000-е, в технологической сфере. Тогда у них получилось, особенно по итогам 1970-х, Советский Союз развалился. По итогам 2000-х — это был прорыв мобильных приложений, мобильных коммуникаций, социальных сетей, который вылился в текущую историю с искусственным интеллектом. Но лидерство у Штатов прежде всего в производстве оборудования для этих тем. Но засада в том, что, когда контент — искусственный интеллект, этот контент в значительной степени мусорный. ВВП рисуется, а результат получается, как у нас — перекладывание бордюров с одного края дороги на другой. Или как у китайцев — строят города в пустыне, потом их взрывают. ВВП-то растёт, на это стоят деньги, но они ничего не дают. Для того чтобы контент генерировался, его нужно куда-то складировать, администрировать… — это всё стоит денег. Но это, по сути, для реальной экономики ничего не даёт.

Это, как если бы мы с Вами каждый день сдавали по определённому количеству крови и просто сливали её в унитаз. Сегодня сдали 10 миллилитров, через месяц — 15, и так далее. А потом кровь закончилась. Потому что контент мусорный, но ВВП растёт.

9. Что делать частному инвестору?

Вопрос: Если Ваш анализ верен и мы входим в мир регионализации, контролируемых логистических коридоров и мультивалютной системы, — как должен перестроиться портфель частного инвестора? Классическая модель 60/40 (акции/облигации) уже не работает, мы это видели по динамике марта. Что приходит на смену? Золото, инфраструктурные облигации, акции экспортёров, может быть — токенизированные активы?

Владимир Левченко: Что делать частному инвестору в нашей стране? То, чего он, собственно, практически никогда не делал, — верить в нашу страну. Инвестировать в нашу экономику, в наш бизнес.

А наш бизнес, который на самом деле бизнес — от слова «бес», первая буква, — упорно считает, что он такой крутой, потому что он предприниматель, и упорно отказывается понимать, что весь его успех базировался на том, что они могли занимать деньги по ставке ниже инфляции. То есть системно обворовывать всех остальных.

Мы пришли в большой цикл, когда происходит обратное. Когда за то, чтобы получить инвестиции, нужно заплатить и заплатить честную цену. А если платить честную цену, то 90 процентов вот этих самых предпринимателей банкротятся, потому что они несостоятельные.

У нас реальная процентная ставка в рублях положительная — и надолго. Она выше инфляции. Это значит, что простое размещение своих денежных средств на долговой рынок — депозиты, облигации, но нужно, естественно, в этом разбираться — обеспечит прирост капитала в реальном выражении. Вот это ключевой тезис. А в остальном — занимайтесь своим делом. Как перефразируется на эту тему старая поговорка: не надо слишком много думать – надо просто жить…

10. О форумах и длинных деньгах

Вопрос: Вы призываете к индустриализации. Но индустриализация требует длинных денег. В нашей финансовой системе длинных денег нет — ставка высока, рынок капитала не развит. Что должно измениться в институциональной среде, чтобы эти длинные деньги появились? И какую роль в этом могут сыграть форумы вроде The Trends и Moscow Trading Week?

Владимир Левченко: Всякие разные форумы не просто не помогают развитию нашей экономики, они ей вредят. Потому что эти форумы рассчитаны на участие рыночных участников, а наш финансовый рынок — как и все финансовые рынки — работает на Соединённые Штаты. На тех, кто эти рынки в своё время изобрёл и дальше продвинул.

Поэтому все эти форумы… я не говорю, что это зло, ни в коем случае. Их нужно просто правильно трансформировать.

Когда говорят, что у нас нет длинных денег, потому что высокая ставка, — это ложь из той же оперы. Развитие в кредит — это оксюморон. Развитие в кредит возможно только если Вы являетесь метрополией. По этой причине Вы создаёте иллюзию и перекос: у Вас в метрополии для денег всё безопасно, они защищены, а вот за пределами метрополии — кошмар, кошмар, кошмар, туда инвестировать нельзя. Поэтому это вызывает перекос. В метрополии процентная ставка искусственно занижена, и деньги туда идут. За пределами метрополии процентная ставка искусственно завышена, и вдобавок там запредельное бегство капитала и высокая инфляция.

Для того чтобы создать у нас рынок капитала, нужно сначала создать внутренний инвестиционный ресурс. Именно для этого у нас сейчас реальная процентная ставка положительная — причём заметно положительная и на длительный период времени. Как только у нас внутренний инвестиционный ресурс достигнет такого размера, при котором начнётся конкуренция не за этот инвестиционный ресурс, а за инвестиционные проекты, — вот тогда у нас снижение реальных процентных ставок и тогда пойдут инвестиции уже в полном объёме.

При попытке искусственно ускорить этот процесс мы просто опять получим лавину мошенничества, лавину потерь денег — не только широким пулом инвесторов, но и инвесторами более крупными, — и разрушим то, что создавали, то есть этот самый внутренний инвестиционный рынок. Что, собственно, и пытается сделать Запад, потому что если у нас не будет внутреннего инвестиционного рынка, за счёт чего они будут жить? Капитал к ним не пойдёт.

11. О картине мира и источниках информации

Вопрос: Вы в своих выступлениях оперируете макро-тезисами, которые сильно отличаются от мейнстримной аналитики. На чём строится Ваша информационная картина? Какие источники Вы считаете надёжными в условиях, когда, по Вашему же выражению, «мир входит в штопор»? И как Вы защищаетесь от confirmation bias — когда ищешь ту информацию, которая подтверждает твою картину мира?

Владимир Левченко: Нужно просто иметь свою рабочую картину мира. Как говорил в своё время Леонид Броневой — вернее, Мюллер в известном фильме из моего детства, по книге Юлиана Семёнова «Семнадцать мгновений весны»: «Всем нельзя. Мне можно».

Я предсказал абсолютно все экономические кризисы, которые были в нашей стране, включая вот ту большую войну в заливе, которую мы сейчас наблюдаем. Здесь вопрос не в том, кого читать и на какую информацию смотреть. Здесь вопрос — как относиться к жизни. Брать ответственность за свою жизнь на себя или нет.

Всё-таки, несмотря ни на что, набивая шишки, где-то может быть, даже с риском поломаться вообще в хлам, — идти за своим собственным знанием и опытом и принимать за это ответственность. Вместо того чтобы следовать неким навязанным нарративам и шаблонам.

С точки зрения информации, нужно чувствовать, а не думать. Это очень важный момент. Сердце обмануть невозможно. Логика обманывается вообще, как мы видим, на ура. Но если мы со спокойным разумом смотрим на мир и пропускаем всю информацию через себя, включая и все остальные сенсоры, органы чувств, интуицию… ну, тут нас обмануть принципиально сложно, практически невозможно.

12. О новой финансовой архитектуре и конце времён

Вопрос: Если следовать Вашей логике, то текущий кризис — это не случайность, а закономерный этап: «великая утилизация фиата», расчистка старого перед новым. Как Вы оцениваете вероятность того, что через 3–5 лет мы будем жить в мире с принципиально иной финансовой архитектурой? И что в этой архитектуре будет вместо доллара? Мультивалютная корзина? Цифровые валюты центральных банков? Золото?

Владимир Левченко: Интересы, о которых Вы пишете, — в них нет ничего нового. Экономика — она для жизни, а не наоборот. Мы зарабатываем деньги для того, чтобы жить, а не живём для того, чтобы зарабатывать деньги. Хотя в современной реальности нас пытаются убедить, что динамика циферок — именно циферок, а не в реальном выражении — это наше всё. Это единственное, единственная и высшая ценность в одном лице. Это из разряда: мы едим, чтобы жить, а не живём, чтобы есть.

Сейчас идёт эта война судного дня. Она в том, что те, кто живёт, чтобы есть, — живёт ради циферок, то есть сам является этой циферкой, — они останутся в старом мире. А те, кто использует экономические методы как инструмент, кто работает для того, чтобы создать семью, её прокормить, выучить, воспитать детей, чтобы с ними проводить время, а не чтобы кинуть им какую-нибудь ненужную фигню, а самому продолжать оставаться рабом циферок, — эти люди уйдут.

Если нет — то мы уже с Вами, наше поколение, увидим конец времён.

Собственно, никакой иной финансовой архитектуры здесь быть не может. Вопрос в подходе к самому бытию, самой сущности человеческого бытия.

© Владимир Левченко эксклюзивно для The Trends
Беседовала Татьяна Бурмагина

Редакция журнала и команда The Trends и Moscow Trading Week продолжают следить за развитием ситуации. На ноябрьском форуме The Trends планируется отдельная сессия, посвящённая роли человека в новой экономической реальности.

Купить стенд на Moscow Trading Week 

Купить билет на Moscow Trading Week