Гордыня как причина войн на примере истории Англии и Франции | Анализ битвы при Никополе

Гордыня — одна из главная причин войн

Цивилизация на протяжении тысяч лет вела войны. В результате погибло множество народа и вызвало огромные страдания. Все в этом мире меняются. Технологии, деньги, мода… Не меняются только эмоции. Как любили и ненавидели во времена Шекспира так же любят и ненавидят сейчас. В том числе гордыня является одной из основных причин войн. Приведу пример из истории.

Томас Вудсток, герцог Глостерский, так сильно ненавидел французов, что был «скорее обрадован, чем огорчен», когда услышал о сокрушительном поражении французских крестоносцев от османов в битве при Никополе в 1396 году.

Он воспользовался случаем, чтобы высказать о них гадости.

Летописец Жан Фруассар записал резкие слова Томаса из Вудстока о французах, произнесённые им при известии о битве при Никополе. Он также увидел в этом возможность снова напасть на Францию, критикуя короля Англии за недостаточную воинственность.

Вот рассказ Фруассара:

Теперь я должен сказать кое-что о Томасе, герцоге Глостерском, младшем сыне короля Эдуарда III, в связи с его постоянной и искренней неприязнью к французам. Он был скорее обрадован, чем огорчен, услышав о поражении, которое они потерпели в Венгрии, и, имея при себе рыцаря по имени Джон Лакингей, главного и самого близкого из своих советников, он доверился ему и сказал:

Эти легкомысленные французы вконец разбились в Венгрии и Турции. Иностранные рыцари и оруженосцы, которые идут сражаться за них, не ведают, что творят, хуже им не прикажешь. Они настолько переполнены самомнением, что никогда не доводят ни одно из своих предприятий до успешного завершения.

Это не раз доказывалось в войнах, которые вели с ними мой царственный отец и мой брат, принц Уэльский. Им не удавалось захватить ни одного замка или выиграть у нас битву. Не понимаю, почему у нас с ними это перемирие, ведь если бы мы снова начали войну – а у нас есть на то веская причина – мы бы их просто разгромили. Особенно сейчас, когда все лучшие их рыцари погибли или попали в плен.

А народ этой страны жаждет войны. Без неё они не могут жить достойно, мир им ни к чему. Клянусь Богом, Лакингей, если я проживу ещё пару лет в добром здравии, война возобновится. Я не буду связан договорами, пактами и обещаниями – французы никогда не выполняли своих обещаний.

Они прибегали к обману и хитрости именно так, как им было выгодно, чтобы вернуть себе владения в Аквитании, переданные моему царственному отцу по абсолютно обязывающему мирному договору. Я неоднократно указывал на это на наших встречах с ними за пределами Кале.

Но они отвечали мне такими вкрадчивыми и витиеватыми речами, что каким-то образом им всегда удавалось угодить, и мне так и не удалось убедить короля или моих братьев поверить мне. Если бы сегодня в Англии был сильный король, который действительно хотел войны, чтобы вернуть свои законные владения, он мог бы найти сто тысяч лучников и шесть тысяч латников, готовых последовать за ним за море и рискнуть всем ради его служения.

Но такого нет. В Англии нет короля, который хотел бы войны или любил бы сражаться. Если бы был, всё было бы иначе».

Позже в этом разговоре с Джоном Лакингеем, записанном Фруассаром, Томас из Вудстока также признался, что у него остались приятные воспоминания о походах во Францию и сражениях с французскими рыцарями:

«Я до сих пор помню свою последнюю кампанию во Франции. Полагаю, со мной было две тысячи копий и восемь тысяч лучников. Мы прорвались сквозь Французское королевство, продвигаясь от Кале и далее, и так и не встретили никого, кто осмелился бы выйти и дать нам бой».