Известный адвокат Максим Сильвестри: закон один для всех?

Что скрывается за уголовным преследованием Евгения Гладышева — известного специалиста, строителя крупнейших заводов по переработке кукурузы в России, офицера запаса, благотворителя и бывшего топ-менеджера «Амилко»? 

Адвокат Максим Сильвестри 

08 июня 2026 года  состоялось первое судебное заседание по делу Евгения Владимировича Гладышева, инициированного его бывшими деловыми партнерами. Обвинения, по мнению стороны Гладышева, были буквально высосаны из пальца, и потому сторона защиты была удивлена тем, что суд отказал принять ее ходатайство к рассмотрению. Подробности этой резонансной истории в нашем материале.   

На протяжении нескольких лет этот конфликт со стороны бывших деловых партнеров Евгения Гладышева освещало, наверное, большинство СМИ Юга России. И немудрено: обвинения бывших деловых партнеров, закрученный сюжет, странности и нестыковки буквально бросаются в глаза участникам и наблюдателям конфликта. Предыстория такова: Евгений Гладышев — бывший управляющий директор и совладелец завода «Амилко», одного из крупнейших в России предприятий по глубокой переработке кукурузы. Бывший миноритарный акционер «Амилко», решивший по сложившимся обстоятельствам продать свою долю. За эту долюпредприятие решило рассчитаться с ним… оборудованием. Данный конфликт Гладышев выиграл — суд взыскал в его пользу 27 миллионов рублей. 

 — Уголовное дело в отношении Евгения Гладышева считаю  возбужденным только по показаниям  бывшего делового партнера Евгения Гладышева, который,возможно, испытывает к нему неприязнь. 10—летний срок давности по данному делу истек в феврале 2026 года, когда еще велось следствие, и потому мы считаем, что оно должно быть прекращено, — говорит известный московский адвокат Максим Сильвестри (номер в реестре адвокатов 477/17728), представляющий интересыГладышева. — Об этом говорят и закон, и Пленумы Верховного суда. Однако вместо прекращения, дело было направлено в прокуратуру, а затем в суд. Удивительно, но прокуратура не увидела никаких нарушений и передала дело на рассмотрение в Миллеровский районный суд Ростовской области. В суде нам было отказано в предварительном слушании и отклонено ходатайство о прекращении уголовного дела. Предполагаю, что следствие было с обвинительным уклоном. На мой взгляд, у суда былиоснования прекратить дело, но этого не произошло.

Адвокат Максим Сильвестри не в первый раз выступает защитником представителей бизнеса. По его словам, в данном ходатайстве было прямо указано на многочисленные нестыковки и приведены доказательства невиновности Евгения Гладышева.

— Срок давности по предъявленным обвинениям составляет 10 лет, и он истек 1 февраля 2026 года. То есть,  следствие с этой даты утратило право проводить следственные действия, а значит, протоколы следственных действий с 1 февраля текущего года относятся к категории «Недопустимые доказательства», — объясняет Максим Сильвестри.

Евгений Гладышев  согласен на прекращение уголовного дела за истечением сроков давности, но следствие придерживается иного мнения. Непонятно, каким образом Гладышев мог похитить деньги истца, то есть своего бывшего делового партнёра, если эти деньги находились в собственности другого лица – ООО «Амилко»? Как эти средства могли одновременно находиться в собственности истца и «Амилко»? Это же нонсенс, предмет хищения у истца отсутствует! Как можно похитить то, чего нет?

«Мы убеждены: Гладышев ничем не вводил в заблуждение и не обманывал ни бывшего партнёра, ни ООО «Амилко», ни суд, так как факт неоплаты по договору цессии не  является основанием для отказа исполнять договор займа (а оплата была и подтверждена подписью истца). И мы не понимаем, почему обращение Гладышева с иском в суд о выплате ему всех сумм по ранее заключенному договору следователь расценивает как покушение на совершение преступления. Выходит, обращаться в суд – преступление? Или, например, следствие использует термин «подложный договор». В чем его подложность, если сам истецподтвердил, что лично, без принуждения и без оказания на него давления, подписывал  данный договор?  И таких странностей в предъявленном моему подзащитному обвинении немало. Думаю, что за фасадом этого громкого дела,  вероятно,  скрывается банальный  конфликт, в котором правоохранительные органы должны скрупулезно разбираться. Основной момент данной истории: уголовное дело не прекратилось с истечением 10—летнего срока давности. Более того, Евгению Гладышеву  было предъявлено обвинение, и дело передано в суд, и там тоже не прекращено. Смотрите, договор был подписан в феврале 2016 года, и даже если бы Евгений Гладышев совершил преступление, то строго в феврале 2026 года уголовное дело должно быть прекращено в обязательном порядке в связи с истечением сроков давности. Но прекращения дела, как мы уже указывали, не произошло. Наоборот, было предъявлено обвинение, и дело направлено в суд, — комментирует адвокат Максим Сильвестри.

Чтобы понять истинную подоплеку событий, необходимо погрузиться в историю отношений внутри «Амилко». Это не просто градообразующее предприятие в районном центре Ростовской области, а бизнес с многомиллиардными оборотами, занимающий в России уверенное второе место в индустрии глубокой переработки зерна. По данным открытых источников, с момента создания в 2006 году основным бенефициаром общества был Николай Геннадьевич Серебряков (до 2016 года — Поваляев), которому принадлежало 20% ООО «Амилко». Остальные 80% контролировались кипрской компанией AMYLCO MAIZE MANUFACTURING COMPANY LTD., где, в свою очередь, 90% принадлежало Серебрякову, а 10% — Гладышеву. С 2016 года Гладышев также получил 2% непосредственно в уставном капитале ООО «Амилко». 

Говорят, что идея создания проекта «Амилко» — от названия и продуктовой линейки до выбора площадки и поиска финансирования, принадлежала именно Евгению  Гладышеву. Однако после того, как предприятие вышло на стабильную прибыль (в отдельные годы чистая прибыль превышала 2,5 миллиарда рублей), а актив стал интересен крупным инвесторам, в том числе иностранным, выразившим намерение выкупить долю, отношения между партнерами резко обострились. Что ж, это не первый и не последний такой случай. В 2018–2019 годах, по утверждению адвоката, на Гладышева началось давление. Задача была простой: заставить Гладышева отказаться от своей доли или продать ее за бесценок. По информации стороны защиты, в январе 2019 года акции кипрской компании были переданы основному бенефициару без какой-либо оплаты, что, по мнению адвоката, похоже не на банальный корпоративный спор, а, скорее, на захват активов партнера.  

Взаимные иски – отличительная черта этого конфликта. Так, в 2020 году Гладышев обратился в Арбитражный суд Ростовской области с иском о выплате действительной стоимости доли в уставном капитале. По его мнению, эта сумма составляла более 31,5 миллиона рублей. «Амилко» ответил встречным иском: компания пыталась принудить Гладышева принять имущество (оборудование предприятия)стоимостью 17,6 миллиона рублей в качестве компенсации. Судебные тяжбы длились три года. И что же? Суды двух инстанций (включая апелляцию) встали на сторону Евгения Гладышева. Верховный суд РФ в начале 2023 года подтвердил: «Амилко» обязано выплатить экс-совладельцу деньги, а не навязывать оборудование. 4 октября 2023 года Арбитражный суд Ростовской области вынес решение взыскать с ООО «Амилко» в пользу Гладышева более 27,1 миллиона рублей: 21,78 миллиона — действительная стоимость доли, 5,38 миллиона — проценты за пользование чужими денежными средствами, а также судебные расходы.

Позже,  в 2024 году, суды подтвердили право Гладышева на многомиллионные выплаты от «Амилко». Получается парадоксальная картина: с одной стороны, Гладышева пытаются признать виновным в совершении преступления за пределами сроков давности, установленных законом. С другой, та же компания по решению арбитражного суда должна ему 27 миллионов. Адвокат считает, что уголовное дело по ч.3 ст.30 ч.4 ст.159 УК РФ (покушение на мошенничество в особо крупном размере) в отношении его подзащитного может свидетельствовать о попытке оказать давление.

— Согласно материалам дела, 1 февраля 2016 года между бывшими партнёрами был заключен договор цессии (уступки права требования), по которому Серебряков передал Гладышеву право требования по договору займа с ООО «Амилко» на сумму 9,7 миллиона рублей. Иными словами, основной акционер когда-то дал «Амилко» взаймы почти 10 миллионов, а затем решил передать право требовать эти деньги обратно Гладышеву. Казалось бы, рядовая гражданско-правовая сделка, не требующая государственной регистрации. «Амилко», как должник, признало этот договор и долгое время, с 2016 года, исправно выплачивало Гладышеву проценты по займу. Это ключевой факт: компания, которую контролирует оппонент, добровольно и на протяжении нескольких лет исполняла обязательства перед Гладышевым на основании именно этого договора. Если бы договор был «подложным» или незаконным, стала бы «Амилко» платить? Однако спустя восемь лет, в 2024 году, основной акционер компании пишет заявление в полицию. Свою мотивацию на очной ставке он объяснил пронзительно честно: написал заявление после того, как ему сказали, что он пропустил срок исковой давности. И тут возникает самое интересное. В нашем ходатайстве прямо указано: в соответствии с Постановлением Пленума Верховного суда РФ от 30 ноября 2017 года №48, если мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности распорядиться чужим имуществом,  в частности, со времени заключения договора. Договор цессии подписан 1 февраля 2016 года. Следовательно, если вообще признавать наличие состава преступления (а Гладышев его категорически отрицает), то преступление было окончено именно в этот день. Срок давности привлечения к уголовной ответственности за тяжкое преступление (ч.4 ст.159 УК РФ предусматривает до 10 лет лишения свободы) составляет, согласно п.«в» ч.1 ст.78 УК РФ, 10 лет. Истек он 1 февраля 2026 года. Тем не менее, Гладышеву было предъявлено обвинение в марте 2026 года, то есть, уже за пределами срока давности. Также мы считаем, что в нарушение ст.13 УПК РФ была изъята и приобщена к делу личная переписка Гладышева (в том числе с родственниками) в мессенджере «Telegram» без соответствующего судебного решения. С точки зрения защиты, Гладышеву дважды вменили одну и ту же сумму:сначала как право требования, потом как непосредственное хищение. Непонятны различия между собственностью основного акционера предприятия и собственностью  «Амилко», хотя по договору займа деньги перешли в собственность предприятия. Используется термин «подложный договор», не объясняя, в чем именно подложность, ведь сторона «Амилко» подтвердила на очных ставках, что договор подписывался лично, добровольно, в здравом уме. Я, как адвокат, и сам Гладышев потребовали прекратить уголовное дело за истечением сроков давности. Отдельно подчеркну: оконченное преступление не может быть длящимся. Мы будем последовательно отстаивать эту позицию, — озвучил свое мнение по этому вопросу   Максим Сильвестри.    

В истории с Евгением Гладышевым слишком много вопросов остается без ответов. Но эти ответы обязательно должны быть и быть однозначными в правовом государстве. Нельзя судить человека за преступление при его отсутствии, а тем более за истечением сроков давности. Это основы законодательства, столпы правовой системы, нарушать которые недопустимо. Мы будем следить за развитием этой истории.